Датские исследователи полгода наблюдали пациентов с депрессией, направленных на электросудорожную терапию (ЭСТ, лечение судорожным приступом, вызванным током под наркозом), и сравнили их с двумя контрольными группами. Воспоминания о собственной жизни у прошедших ЭСТ ухудшились и через шесть месяцев оставались хуже, чем у остальных. Это наблюдательное исследование, а не испытание: в группе ЭСТ был 31 человек. Результаты опубликованы в журнале Psychological Medicine.
Для психолога или психотерапевта, который ведёт клиента до или после курса ЭСТ, работа меняет рамку разговора о памяти. Жалобы на провалы в воспоминаниях о прошлом спустя полгода согласуются с данными и не объясняются одной депрессией: у пациентов, лечившихся иначе, такого спада не нашли. Память на услышанные слова, напротив, просела ненадолго. Заранее угадать по возрасту, у кого провалы будут глубже, не удалось.
Сама ЭСТ считается одним из самых действенных методов при тяжёлой депрессии; авторы называют её «highly efficient in treating severe depression» («высокоэффективной при тяжёлой депрессии»). Спор идёт о памяти. Метаанализ Марии Семковской (Maria Semkovska) и Деклана Маклафлина (Declan McLoughlin) 2010 года нашёл, что нарушения запоминания проходят за две недели. Метаанализ Ландри (Landry) с коллегами 2021 года не нашёл долгих потерь автобиографической памяти, а обзор Фрейзера (Fraser), О’Кэрролла (O’Carroll) и Эбмайера (Ebmeier) 2008 года — нашёл.
Работу провели в Центре нейропсихиатрических исследований депрессии при Университетской больнице Копенгагена — Амагер и Хвидовре. Первый автор — Андре Бейер Матиассен (André Beyer Mathiassen), руководитель — Поуль Видебек (Poul Videbech), оба также из Копенгагенского университета. В группу вошли Кристоффер Крамер Лунсгор (Christoffer Cramer Lundsgaard), Биргитте Фагерлунд (Birgitte Fagerlund) и Камилла Мисковяк (Kamilla Miskowiak). Деньги дали Датское управление здравоохранения и три частных фонда.
В исследование вошли 31 пациент с депрессией, направленный на ЭСТ, 21 пациент, лечившийся лекарствами или психотерапией, и 29 здоровых добровольцев. Память проверяли трижды: до лечения, сразу после курса и через полгода. Автобиографическую оценивали коротким Колумбийским интервью, словесную — отсроченным воспроизведением списка слов, зрительную — сложной фигурой Рея. Отдельно смотрели, связаны ли с провалами возраст и когнитивный резерв (запас, позволяющий мозгу компенсировать нагрузку).
Автобиографическая память в группе ЭСТ менялась иначе, чем в контрольных группах (F(3,45; 103,51) = 22,261, p < 0,001, частичная η² = 0,426), и через полгода оставалась хуже (p < 0,001). Словесная память после курса просела (p = 0,009), но затем восстановилась. Зрительная не пострадала (p = 1,0). Возраст и резерв со степенью провалов связаны не были. Вывод авторы формулируют осторожно: «potentially lasting at least 6 months» («возможно, сохраняющаяся не менее шести месяцев»).
Группы распределяли не случайно, а по направлению врача, поэтому пациенты ЭСТ могли отличаться тяжестью болезни. Выборка мала, и отсутствие связи с возрастом может объясняться нехваткой участников. Шесть месяцев — предел наблюдения: что происходит с памятью дальше, работа не показывает. Данные получены в датских клиниках; насколько они переносятся на другие протоколы проведения ЭСТ, остаётся открытым.