Исследователи из Швеции и Нидерландов шесть лет наблюдали 1701 взрослого с депрессивным или тревожным расстройством. Чем старше был участник, тем медленнее у него снижались симптомы депрессии и тревоги и тем вероятнее депрессия принимала хроническое течение. Это наблюдательное когортное исследование: оно описывает связь, а не причину. Результаты опубликованы в журнале BMJ Mental Health.
Работа меняет представление о том, какой темп изменений типичен для клиентов среднего и старшего возраста. При одинаковом исходном расстройстве симптомы депрессии и тревоги у них в среднем убывают медленнее, а депрессия чаще затягивается. Поэтому медленная динамика в этой группе ближе к обычной траектории, чем к исключению. Связь возраста с затяжной депрессией при этом ослабевала после учёта социальных условий и образа жизни.
Данные о связи возраста с долгим течением аффективных расстройств, как пишут авторы, «remains mixed» («остаются противоречивыми»). Вопрос не только академический. Разницу в темпе может объяснять сам возраст, а могут обстоятельства, которые его сопровождают: окружение, привычки, соматические болезни. От этого зависит, на что направлена помощь.
Первый автор работы — Федерико Триоло (Federico Triolo) из Центра исследований старения Каролинского института в Стокгольме. Руководитель — Бренда Пеннинкс (Brenda Penninx) с кафедры психиатрии Медицинского центра Амстердамского университета и Свободного университета Амстердама. Всего у статьи пять авторов. Работу финансировали нидерландские фонды ZonMw и NWO, а также Шведское общество медицинских исследований.
Участников в возрасте от 18 до 65 лет взяли из Нидерландского исследования депрессии и тревоги (NESDA). На старте у каждого было текущее депрессивное и/или тревожное расстройство. Обследования проводили раз в два года. Наличие расстройства устанавливали по структурированному интервью CIDI, тяжесть симптомов оценивали по четырём шкалам: IDS (депрессия), BAI (тревога), FQ (страхи) и PSWQ (беспокойство).
Симптомы анализировали в линейных смешанных моделях, тип течения болезни — в мультиномиальной логистической регрессии. Затем в модели поочерёдно вводили поправки на социальные, поведенческие, соматические и клинические факторы. Цель была в том, чтобы проверить, сохранится ли разница между возрастами, если учесть то, что обычно меняется вместе с возрастом.
Каждые десять лет возраста были связаны с более медленным улучшением при депрессии (b = 0,191; доверительный интервал, ДИ, 0,103–0,279) и при тревоге (b = 0,119; ДИ 0,048–0,191). Для страхов и беспокойства такой связи не нашли. Вероятность хронического течения вместо ранней ремиссии была выше: отношение относительных рисков (RRR) на каждые десять лет — 1,19 (ДИ 1,05–1,36), в основном за счёт депрессии. Связь с траекториями симптомов сохранилась после всех поправок.
Выводы авторов сильнее для симптомов, чем для типа течения расстройства. Связь возраста с хронической депрессией ослабла после поправки на социальные факторы и образ жизни. Поэтому формула «an independent risk factor» («независимый фактор риска») к ней применима с оговоркой. Люди старше 65 лет в когорту не входили. Данные получены в Нидерландах, и на российскую систему помощи они переносятся лишь приблизительно.