Китайские и американские психологи в серии экспериментов с территориальной игрой показали, что без зрительной структуры поля участники отличают оборонительные ходы соперника от наступательных почти на уровне случайности и склонны видеть враждебность в защите. Разметка поля на зоны, никак не влиявшая на выигрыш, это различение заметно улучшала. Это лабораторная игра, на реальные отношения результат не переносили. Работа опубликована в Journal of Experimental Psychology: General.
Для работы с парами и семьями исследование описывает механизм, а не вмешательство: защитный шаг, прочитанный как нападение, вызывает ответную защиту, и эскалация начинает поддерживать сама себя. Новое здесь — роль не разговора, а устройства общего пространства: ожидания игроков сходились без всякого обмена сообщениями. Сходство этого механизма с семейным конфликтом пока остаётся гипотезой.
Вопрос, почему стороны застревают в долгом конфликте, когда мирное урегулирование выгодно обеим, давно обсуждают в политической теории. Там есть понятие дилеммы безопасности (ситуации, когда меры защиты одной стороны другая воспринимает как угрозу и отвечает тем же). Авторы попытались воспроизвести эту дилемму на уровне отдельного человека. И найти, где именно ломается чтение чужих намерений.
Первый автор работы — Чжэнь Ли (Zhen Li) с факультета психологии и поведенческих наук Чжэцзянского университета, руководитель — Тао Гао (Tao Gao) с факультета коммуникации Калифорнийского университета. Всего у статьи шесть авторов. Группа связывает исход конфликта с теорией психического (способностью приписывать другому цели и намерения) и с тем, как человек видит пространство возможных действий.
Участники играли в территориальную игру, растянутую во времени: каждый ход в ней можно было понять как попытку удержать своё или захватить чужое. Явной коммуникации между игроками не было. В одном условии поле оставалось однородным. В другом его делили на зрительно выделенные области — территориальный гештальт (целостную форму, которую восприятие выделяет само). На выигрыш разметка не влияла.
На однородном поле игроки различали оборону и нападение около уровня случайности и систематически принимали защитные ходы за враждебные; по данным авторов, это искажение и запускало эскалацию. С разметкой намерения читались точнее, и стороны приходили к взаимному урегулированию. Границы, пишут авторы, работали как фокальные точки — ориентиры, на которых ожидания сходятся без договорённости: «payoff-irrelevant perceptual structure can substantially facilitate settlement» («безразличная к выигрышу структура восприятия заметно облегчает урегулирование»).
Игра задаёт конфликт абстрактно: в ней нет истории отношений, привязанности, речи и общего быта. Граница в эксперименте пространственная, и приравнивать её к договорённостям или ролям в семье — уже экстраполяция. Тезис авторов о том, что неопределённость намерений не обязательна даже в тяжёлом конфликте, опирается только на лабораторные данные. Для клинических выборок и российских условий данных нет.