Одри Хендрикс (Audrey Hendricks) в колонке для The Conversation утверждает, что менопауза почти не отражается в электронных медицинских картах. По её словам, среди почти 240 тысяч карт американских женщин упоминание о ней нашлось в 12 процентах, хотя больше половины участниц сами сообщили, что проходят этот переход. Это популярный текст одного из авторов работы о собственном исследовании, а не сама статья: метод и статистика в нём не раскрыты, психическое здоровье затронуто одной строкой, а данные относятся к американской системе документации. Текст опубликован на The Conversation.

Для специалиста, который проводит интейк (первичную встречу со сбором сведений) с клиенткой старше 40 лет, это означает, что сведения о менопаузальном статусе вряд ли придут из медицинских документов сами. Нарушения сна, раздражительность и трудности с концентрацией встречаются и в описаниях перехода, и в жалобах при тревоге и депрессии. Без сведений о статусе одна и та же картина жалоб читается беднее.

Зачем считать записи о менопаузе

Менопаузальный переход Хендрикс описывает как событие, которое сказывается на качестве жизни, а также на нынешних и будущих рисках болезней сердца и остеопороза. Протекает он очень по-разному. У одних женщин сильные приливы, нарушения сна и спутанность мышления, у других ничего подобного нет. Естественная менопауза в 45 лет и в 54 года одинаково укладывается в норму, но последствия для здоровья у этих сроков, по словам автора, разные. Чтобы разобраться в таком разбросе, нужны большие массивы данных.

Такой массив дают электронные карты: сведения, которые и так собираются при каждом обращении, по сотням тысяч людей. В перечне вопросов, которые Хендрикс надеется решать на этих данных, есть и то, как с переходом меняются маркеры болезней сердца, состояния костей и психического здоровья. Это список будущих задач, а не результат. Автор сама оговаривает, что её группа не первой заметила непоследовательный учёт менопаузы; новым она называет масштаб: пробел измерен систематически, и выяснилось, что переход часто не записан вовсе.

Кто это написал

Хендрикс пишет от лица группы, выполнившей работу, — «we and our colleagues» («мы и наши коллеги»); результаты, по её словам, опубликованы в журнале Menopause. Её степень, должность и место работы в тексте колонки не названы, руководитель исследования и соавторы тоже. Высказывается она о полноте медицинских данных и их пригодности для исследований. Клинических рекомендаций колонка не содержит, а перенос её выводов на психологический интейк — не её вывод, а следствие, которое извлекается из текста со стороны.

Что сравнивали

Данные взяты из программы All of Us, которую ведут Национальные институты здравоохранения США (NIH): она собирает сведения о здоровье не менее миллиона американцев. Участницы при включении заполняли анкеты о здоровье. Это и позволило поставить рядом два описания одного и того же человека — собственный ответ женщины и запись врача. Почти 240 тысяч карт отобраны из более широкой группы в 400 тысяч участниц. По словам автора, сравнивали и различия по возрасту, образованию, расе и доходу, но цифр по группам колонка не приводит.

Отметка о менопаузе нашлась в 12 процентах карт, тогда как о переходе в анкетах сообщили больше половины женщин. Возраст наступления менопаузы и симптомы вроде приливов и нарушений сна, пишет Хендрикс, по большей части отсутствовали и в картах, и в самих анкетах. Иначе говоря, пробел касается не только документов врача.

Вопрос о последней менструации задают. Записи не остаётся.

Почему записи нет и что предлагают

Объяснения Хендрикс даёт как предположения и прямо пишет, что причина неясна. Менопауза не болезнь, поэтому ей обычно не присваивают диагностический код. Её могут счесть слишком очевидной или не относящейся к делу. Женщины сами редко поднимают эту тему, пока симптомы не станут тяжёлыми. А дату последней менструации врачи у женщин среднего возраста спрашивают регулярно, но ответ в карту, по словам автора, почти не попадает.

Отказ собирать эти сведения Хендрикс называет «colossal missed opportunity» («колоссальной упущенной возможностью»). Её группа готовит короткую анкету о статусе и симптомах, которую заполняют при регистрации на приём, чтобы ответы попадали в карту. Параллельно разрабатывается компьютерный способ выводить сведения о менопаузе из других данных карты или из генетики. Третья линия — поиск в данных All of Us различий по доходу, культурной среде, практикам клиник, городу и селу, от которых зависит, записывают ли переход.

Логику всех трёх линий автор сводит к одной фразе: «It’s impossible to research, and treat, what’s not measured» («Невозможно исследовать и лечить то, что не измеряется»).

Чего в тексте нет

Как именно искали упоминания менопаузы в картах — только по кодам или и в свободном тексте, — колонка не сообщает; от этого зависит, насколько велик пробел на самом деле. Нет разбивки по возрасту и нет данных о различиях между группами, хотя автор упоминает, что их изучали. Психическое здоровье появляется лишь в перечне вопросов на будущее. О связи статуса с тревогой или депрессией текст ничего не утверждает.

Данные относятся к американской системе электронных карт. В России первичная документация устроена иначе: амбулаторные карты, выписки, записи гинеколога и терапевта часто хранятся раздельно, а психолог в частной практике к ним обычно доступа не имеет. Поэтому доля в 12 процентов на российские условия не переносится. Переносится сама проблема: сведения, которые никто не записал, при следующем обращении приходится собирать заново.