Исследователи из Юго-Западного медицинского центра Техасского университета сравнили более пяти миллионов обращений в систему здравоохранения для малообеспеченных до и после введения всеобщего скрининга суицидального риска. После введения риск отмечали в 3,5 процента обращений, до него — в 0,7 процента. Это ретроспективное наблюдательное исследование: оно показывает рост выявления, а не снижение числа суицидов. Результаты опубликованы в журнале Psychiatric Services.
Для специалиста, ведущего первичный приём, работа показывает, насколько число записей о риске зависит от способа опроса: при сплошном опросе доля обращений с такой отметкой выросла в пять раз, а прирост распределился по подгруппам неравномерно. Подтверждался ли риск при углублённой оценке, что происходило с этими людьми дальше и какая помощь им требовалась, работа не рассматривает. О нагрузке на специалиста без сети перенаправления она ничего не сообщает.
Всеобщий скрининг означает, что о суицидальных мыслях спрашивают каждого пациента, независимо от повода обращения, а не только тех, у кого врач заподозрил риск. Авторов интересовало не только то, растёт ли выявление в целом, но и то, равномерно ли этот рост распределяется по демографическим и клиническим подгруппам пациентов. Неравномерность здесь и составляет главный предмет работы.
Работу выполнила группа из восьми авторов. Руководитель — Кимберли Ротен (Kimberly Roaten) с кафедры психиатрии Юго-Западного медицинского центра Техасского университета в Далласе, первый автор — Бет Чайлдс (Beth Childs) с той же кафедры. Итог авторы формулируют так: сплошной скрининг — «a scalable strategy for equitable detection» («масштабируемая стратегия справедливого выявления»).
Исследователи проанализировали данные электронных медицинских карт: 5 219 858 обращений за 2010–2020 годы в одну систему здравоохранения, работающую с малообеспеченными и незастрахованными пациентами. Исходом считали отметку о суицидальном риске на уровне отдельного обращения. Периоды до и после внедрения скрининга сравнивали многофакторной логистической регрессией и считали скорректированное отношение шансов (оценку разницы с поправкой на другие признаки пациентов).
Доля обращений с выявленным риском выросла с 0,7 до 3,5 процента; скорректированное отношение шансов составило 5,8 (95-процентный доверительный интервал 5,7–5,9). Наибольший относительный прирост пришёлся на обращения пожилых пациентов, тех, кто получал помощь за счёт благотворительности или платил сам, чернокожих пациентов, а также на амбулаторные приёмы. Исходные доли по этим группам в аннотации не приводятся.
Сравнение «до и после» не отделяет действие скрининга от всего остального, что менялось за десять лет: правил документирования и кодирования, состава пациентов, нагрузки на персонал. Исход — запись о риске в карте, а не попытки или смерти; доля подтверждённых при углублённой оценке случаев в итогах не фигурирует. Данные получены в американской системе помощи бедным и на частный приём в России напрямую не переносятся.