Американские исследователи разобрали записи 196 супервизий и следующих за ними 196 терапевтических сессий в общественных службах психического здоровья США. Три действия супервизора они связали с тем, что терапевт затем применял запланированную методику: явный выбор практики, подготовку к ней и разбор прошлого опыта. Это наблюдательное исследование, а не эксперимент. Результаты опубликованы в журнале Administration and Policy in Mental Health.

Работа описывает супервизию не как обсуждение случая вообще, а как набор наблюдаемых действий. Часть из них связана с поведением терапевта на следующей встрече. В частной практике исполнение никто не проверяет, и находка касается устройства интервизии и супервизии: выбирается ли в разборе конкретная практика на следующую сессию и возвращаются ли к ней потом. Сохраняется ли связь вне общественных служб, работа не проверяла.

Супервизию давно считают естественным каналом, по которому методы с исследовательской поддержкой доходят до кабинета. Какие именно её действия на это влияют, изучено мало. Авторы взяли модель из литературы об организационном управлении. Ключевым в ней считается чувство подотчётности (accountability), определённое как «a perceived expectation to fulfill duties or obligations» («ощущаемое ожидание выполнить обязанности или обязательства»).

Работой руководил Брюс Чорпита (Bruce F. Chorpita) с кафедры психологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Первый автор — Мередит Бойд (Meredith R. Boyd) с кафедры медицинских социальных наук Файнбергской школы медицины Северо-Западного университета в Чикаго. В коллективе ещё двое соавторов, Becker и Park. Исследование финансировал Фонд Уильяма Т. Гранта (William T. Grant Foundation).

Материалом стали стенограммы: 196 записей супервизии и 196 записей следующих за ними сессий психотерапии. Кодировщики отмечали в разговоре с супервизором «стратегии подотчётности», а в сессии — применил ли терапевт клиническую процедуру, намеченную заранее. Связь оценивали бинарной многоуровневой логистической регрессией (моделью, которая учитывает вложенность данных друг в друга).

Шансы, что терапевт применит ожидаемую практику на следующей сессии, были выше при трёх стратегиях. Первая — явный выбор практики на ближайшую встречу. Вторая — подготовка: обращение к руководствам и ролевая отработка. Третья — разбор того, как применение этой практики шло раньше. Из этого авторы выводят, что супервизия «can directly influence therapist behavior» («может напрямую влиять на поведение терапевта»).

Дизайн наблюдательный: супервизоров и терапевтов не распределяли по условиям случайно, поэтому слово «напрямую» в выводе опирается на связь, а не на эксперимент. Исходом было применение одной процедуры, а не изменение состояния клиента. Данные собраны в общественных службах США, где супервизия встроена в работу организации. На частную практику, в том числе российскую, результат не проверяли.