Исследователи провели онлайн-эксперимент со 128 подростками. Стыд от вспомненного неприятного события ослабел только у тех, кого просили отвлечься. Размышления о том, «почему» это случилось, и о том, «как» именно, по стыду между собой не различались. Это эмпирическое исследование на небольшой выборке, стыд измеряли самоотчётом до и после задания. Результаты опубликованы в журнале Cognitive Therapy and Research.
Во взрослой когнитивной терапии руминации (навязчивого прокручивания мыслей) перевод мыслей из абстрактного регистра в конкретный считается рабочим приёмом. Для подросткового стыда эта работа такого разделения не нашла: ни после абстрактного, ни после конкретного обдумывания значимого снижения стыда не обнаружили, и друг от друга эти стили не отличались. Это затрагивает выбор техники при работе со стыдом у подростков. В фокусе оказывается остановка прокручивания как таковая, а не его стиль.
Подростковый возраст считается уязвимым периодом и для переживания стыда, и для закрепления привычки к руминации. Сам стыд рассматривают как фактор риска психических расстройств. Во взрослых исследованиях сложилась модель, по которой влияние руминации на эмоцию зависит от стиля обработки: абстрактный усиливает переживание, конкретный — нет. Проверяли её в основном на базовых эмоциях вроде грусти. На сложных, таких как стыд, почти не проверяли.
Работу выполнила группа под руководством Алекса Лау-Чжу (Alex Lau-Zhu); первый автор — Лиэнн Макдермотт (Lianne Mcdermott), третий соавтор — Купер (M. Cooper). Места работы авторов в библиографических данных публикации не указаны. Исследование финансировал Oxford Health NHS Foundation Trust, одна из организаций британской государственной службы здравоохранения. Авторы исходили из гипотезы, что абстрактная руминация усилит стыд сильнее, чем конкретная руминация и отвлечение.
В исследовании участвовали 128 подростков от 16 до 19 лет, всё проходило онлайн. Каждого просили вызвать яркое воспоминание о прошлом событии, из-за которого было стыдно. Затем участников случайно распределили на три группы: одни обдумывали событие абстрактно, сосредоточившись на «почему», другие конкретно, на «как», третьи отвлекались. Стыд в моменте измеряли самоотчётом до и после задания. В начале оценили и склонность к самокритичной руминации как черту.
Значимое снижение стыда нашлось только в группе отвлечения. В обеих группах руминации оно было незначимым, и между абстрактной и конкретной руминацией разницы не оказалось. Склонность к самокритичной руминации не предсказывала уровень стыда после задания. Авторы пишут, что вмешательствам, возможно, нужно «interrupt rumination more broadly» («прерывать руминацию шире»), а взрослые модели «may require refinement» («могут требовать уточнения»).
Выборка невелика, а после деления на три группы в каждой остаётся немного участников, так что небольшую разницу между стилями руминации эксперимент мог просто не уловить. Незначимое снижение стыда в группах руминации не означает, что изменений не было вовсе. Стыд оценивали только самоотчётом, без внешней меры, и в онлайн-условиях. Участниками были старшие подростки от 16 до 19 лет: на младших вывод не переносится. Стыд мерили до и после задания, о том, что с ним происходит дальше, данных нет.
Ранее мы писали о том, что стыд у пациентов стационара предсказывал страх принять сострадание, но не наоборот: там стыд изучали у взрослых в стационаре на протяжении курса терапии, а не в коротком эксперименте.