Американские исследователи свели в метаанализ эксперименты, в которых детям и подросткам до 18 лет предъявляли сигнал угрозы. Выяснилось, что пережившие травму или жестокое обращение в начале обучения реагировали на этот сигнал слабее сверстников. На этапе угасания различий не нашли, но таких работ было всего четыре. Результаты опубликованы в журнале Behaviour Research and Therapy.

Экспозиционные методы (работа через постепенное столкновение с пугающим) опираются на угасание страха. Если у детей с травмой отличается то, как страх усваивается, а не то, как он гаснет, неровный результат экспозиции трудно без оговорок объяснять «слабым угасанием». Перенос этих данных на взрослых, переживших травму в детстве, пока остаётся гипотезой.

Травму в детстве считают одним из главных факторов риска расстройств, связанных со страхом, во взрослом возрасте. Одно из объяснений: опыт травмы меняет то, как человек усваивает страх и как от него освобождается. Проверяют это в опытах с классическим обусловливанием: нейтральный сигнал сочетают с неприятным стимулом, а другой не сочетают никогда, и он становится сигналом безопасности.

Работу выполнила группа из пяти человек из Университета Тафтса (Tufts University) в Медфорде, США. Первый автор — Меган Уэйлен (Meghan L. Whalen), руководитель и последний автор — М. Александра Кредлоу (M. Alexandra Kredlow). Свой итог авторы формулируют осторожно: у детей с травмой они видят «altered fear learning patterns during acquisition» («изменённое усвоение страха на этапе обучения»).

Исследования искали в базах PubMed, PsycInfo и Web of Science по 6 мая 2025 года. Отбирали работы с классической схемой обусловливания страха, где у участников до 18 лет с опытом травмы или жестокого обращения измеряли признаки реакции страха. Подошли 14 работ, в количественный анализ вошли 12 — всего 1094 участника. Сравнивали ответ на сигнал угрозы, на сигнал безопасности и разницу между ними.

При сравнении групп дети с травмой слабее отвечали на сигнал угрозы в начале обучения (g = −0,40; p < 0,01; четыре исследования; g — стандартизованная разница средних). Когда травму оценивали по шкале, больший её объём шёл вместе с более слабым ответом на сигнал безопасности (r = −0,10; p < 0,05; восемь исследований) и с более чёткой разницей между сигналами (r = 0,15; p < 0,001). Для угасания значимых связей не было.

Вывод о сигнале угрозы держится на четырёх исследованиях, связи по шкале травмы — на восьми, и все они слабые. Работ об угасании мало, поэтому отсутствие различий не означает, что их нет. Метаанализ описывает связь, а не причину: из него не следует, что реакции изменила именно травма и что эти различия ведут к расстройствам. Как они развиваются к взрослому возрасту, авторы предлагают изучать отдельно.

Ранее мы писали, что детские унижения оказались связаны с расстройствами у взрослых сильнее побоев.