Австралийские исследователи 22 года следили за самочувствием взрослых и выяснили, что реакция психики на повторную беду зависит от её рода. После одних событий второй раз давался тяжелее первого, после других легче, а после второго случая разница переставала нарастать. Это наблюдательное исследование на популяционных данных: оно описывает связь, а не причину. Результаты опубликованы в журнале Psychological Medicine.
Для работы с клиентом, пережившим несколько потерь подряд, данные означают одно: число событий плохо описывает их тяжесть. Финансовый удар и расставание вели себя противоположно, а третий и четвёртый раз мало что добавляли ко второму. Авторы предполагают, что реакция зависит от смысла события для человека и от его ресурсов. Это их толкование, а не проверенный результат.
Спор о повторных бедах давний. Модель стрессовой сенсибилизации (повышения чувствительности) утверждает, что с каждым разом порог, после которого психика страдает, снижается. Гипотезы «закалки» и «прививки стрессом» предсказывают обратное. Кок с соавторами (Kok et al.) на амстердамских данных о людях 55–84 лет нашли ослабление реакции. Большинство работ при этом считали все беды равноценными.
Первый автор — Александр Чай (Alexander Chye), руководитель — Ник Глозир (Nick Glozier), третий соавтор — Ричард Моррис (Richard W. Morris); все трое работают на отделении психологической медицины Сиднейского университета. Работу поддержал ARC Centre of Excellence for Children and Families over the Life Course. Название спорит с поговоркой: «What doesn't kill you doesn't always make you stronger» («Что не убивает, не всегда делает сильнее»).
Данные взяли из австралийского популяционного панельного опроса длиной 22 года. Рассматривали семь частых бед взрослой жизни: резкое ухудшение финансов, имущественное преступление, расставание или развод, тяжёлую травму или болезнь самого человека, физическое насилие, тяжёлую болезнь близкого и увольнение. Самочувствие измеряли опросником MHI-5 (пять вопросов о душевном состоянии).
Каждое из семи событий при каждом повторе сопровождалось значимым ухудшением. Сильнее с каждым разом били финансовые потери и имущественные преступления. Слабее — развод и собственная болезнь. Для насилия, болезни близкого и увольнения ясной картины не было. Выводы устояли после поправки на прежнее самочувствие. Авторы пишут, что данные дают «no consistent support for a single universal model» («нет последовательной поддержки единой модели»).
Ограничения существенны. Сравнивались только повторы событий одного рода, а сочетания разных бед остались за рамками анализа. Семь событий не исчерпывают жизненных трудностей, а короткий опросник о самочувствии — не клиническая оценка. Привыкание не означает безвредности: ухудшение было и при повторе. Смысл и ресурсы людей в работе не измерялись. Перенос на Россию с иными экономикой и нормами развода требует проверки.