Американские исследователи проследили, как 47 взрослых с социальной тревогой или паническим расстройством говорили и писали о пережитом сразу после упражнений экспозиционной терапии (намеренной встречи с тем, чего человек боится). Когда устная речь человека звучала позитивнее, чем обычно для него, на следующей сессии он отмечал меньше тревоги. Итог лечения тон речи не предсказывал. Это наблюдательная работа на малой выборке, причинных выводов она не допускает. Результаты опубликованы в журнале Behaviour Research and Therapy.
Для специалистов, которые работают с экспозицией, находка касается минут сразу после упражнения, когда клиент проговаривает опыт. Тон этой речи оказался связан с тем, насколько менялись ожидания катастрофы и как человек чувствовал себя к следующей встрече. С исходом курса он связан не был. Стоит ли направлять внимание клиента на положительные стороны опыта, авторы оставляют для отдельной проверки.
Экспозиционная терапия выросла из принципов угашения (extinction learning — обучения тому, что ожидаемая угроза не наступает). Есть данные, что на такое обучение влияют процессы вознаграждения, в том числе положительные эмоции. Но в самой экспозиции их почти не изучали: в центре внимания обычно остаются страх и его снижение. По словам авторов, их работа первой проверяет роль эмоционального тона речи в механизмах и итогах экспозиции.
Работу выполнила группа из семи исследователей. Первый автор — Нора Барнс-Хоровиц (Nora Barnes-Horowitz) с кафедры психологии и нейронаук Университета Колорадо в Боулдере. Руководитель — М. Г. Краске (M. G. Craske) с кафедры психологии и кафедры психиатрии и биоповеденческих наук Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Среди соавторов — М. Тринор (M. Treanor) и Т. Д. Збозинек (T. D. Zbozinek). О конфликте интересов сведений нет.
Участники прошли девять сессий экспозиции. До и после каждого упражнения они оценивали, насколько вероятен пугающий исход, и разницу между оценками считали мерой обучения. Сразу после упражнения, на этапе закрепления, люди говорили и писали о пережитом. Тексты разбирали методами автоматической обработки языка: итоговый балл отражал перевес положительных эмоций над отрицательными. Тревогу измеряли на каждой сессии и в конце лечения.
Связи нашлись на двух уровнях. У тех, кто в среднем писал позитивнее других, ожидания катастрофы снижались сильнее. А на сессиях, где человек говорил позитивнее обычного, они тоже менялись больше. С тревогой на следующей сессии была связана только устная речь. Общий исход тон не предсказывал. Авторы пишут, что позитивного настроя «may be insufficient in affecting overall clinical outcomes» («может не хватить, чтобы повлиять на общий исход»).
Сорок семь человек — мало для анализа сразу между людьми и внутри каждого. Тон речи не задавали, а измеряли, поэтому неясно, помогает ли позитивная речь учиться или просто отражает удачное упражнение. Связь с тревогой на следующей сессии нашлась только для устной речи, для письменной — нет. В выборку вошли люди лишь с двумя расстройствами: социальной тревогой и паническим расстройством.