Итальянские исследователи сравнили итоги когнитивно-поведенческой терапии тревоги и депрессии у клиентов с расстройством личности и без него. У первых состояние на входе было тяжелее, а выздоравливали они реже. Но после учёта исходной тяжести, числа сессий и ухода из терапии сам диагноз итог не предсказывал. Это наблюдательное исследование одной службы, без случайного распределения. Работа вышла в British Journal of Clinical Psychology.

Работа касается практики, когда клиентам с расстройством личности отказывают на входе или берут их с оговорками. В этих данных худший итог шёл рядом с тяжестью состояния на входе, числом сессий и уходом из терапии, а не с самим диагнозом. Причин наблюдательная работа не устанавливает. Но вопрос прогноза в ней смещается от отбора на входе к длительности курса и позднему уходу.

Расстройства личности давно считаются плохим признаком для терапии тревоги и депрессии. При этом данных из обычной практики со строгой диагностикой, по оценке авторов, немного. Сами они опирались на структурированное клиническое интервью SCID-5 (стандартизированная беседа по критериям DSM-5), которое в изученной службе входит в обычную оценку клиентов.

Первый автор работы — Габриэле Казелли (Gabriele Caselli) из лаборатории IPER на факультете психологии Университета Зигмунда Фрейда в Милане. Последний автор, обычно руководитель, — Сандра Сассароли (Sandra Sassaroli) из Studi Cognitivi, миланской школы и исследовательского центра когнитивной психотерапии. Всего у статьи восемь авторов.

Данные взяли из inTHERAPY — итальянской службы, где терапию сочетают с регулярным отслеживанием состояния клиентов. Клиентов с тревогой, депрессией или обоими состояниями разделили по наличию расстройства личности. Сколько их было и как они распределились по группам, в резюме работы не сказано. Мерили тревогу, депрессию и повседневное функционирование. Траектории описывали моделями кривых роста со смешанными эффектами (статистическими моделями, которые описывают, как состояние меняется со временем и у каждого клиента, и в группе в целом), роль диагноза, числа сессий и ухода проверяли регрессией.

Надёжного и клинически значимого улучшения достигла половина клиентов, 50 процентов. Тревога, депрессия и функционирование от начала к концу курса изменились умеренно или сильно (d Коэна, стандартная мера размера изменений, — 0,77, 0,76 и 0,63 соответственно). Кривые улучшения были нелинейными и у двух групп в основном похожими. Одно расхождение всё же нашлось. Клиенты с расстройством личности, ушедшие поздно, к выписке функционировали хуже поздно ушедших без него.

Сравнения с контрольной группой нет, поэтому изменения от начала к концу нельзя целиком приписать терапии. Число участников и размер групп не названы, и устойчивость сравнений, особенно в подгруппе поздно ушедших, оценить нельзя. Число сессий и уход могут сами зависеть от расстройства личности, и тогда их учёт частично убирает его вклад. Вывод касается расстройств личности в целом, а не пограничной организации.

Авторы формулируют итог так: «Apparent poorer outcomes primarily reflect greater initial severity» («Кажущиеся худшие итоги в основном отражают большую исходную тяжесть»). Ранее мы писали, что в терапии расстройств личности данные конца курса предсказывали исход точнее исходных.